Последняя шинель

(Куплет 1) Над сырым блиндажом догорает полоска рассвета, В кулаке зажат грязный, помятый листок. Он ушел в никуда посреди уходящего лета, Чтобы дома на стол положить насущный кусок. Вспоминал, как считали рубли от получки к получке, Как ложился позор на мужские его плеча. Когда дочка просила новые к школе штучки, А в углу нищета ухмылялась, страшна и тесна. (Припев) И он сделал свой шаг прямо в пекло, под пули и мины, Свой последний контракт подписал со своею судьбой. Не за славой пошел, а чтоб выпрямить детские спины, И закрыл их от бед этой страшной, чужой войной. Пусть земля над ним станет тяжелой, гранитной постелью, Но в уютном дому загорится заветный очаг. Он купил им достаток своею последней шинелью, Свою жизнь разменяв на улыбки в хозяйских очах. (Куплет 2) Штурмовали высотку, свистели осколки металла, Он шел первым в дыму, не боясь роковой черты. Перед глазами семья, что годами нужду хлебала, И разбитые в прах вековые отцовские мечты. Автомат раскален, шаг вперед — и земля качнулась, Словно выбили свет, оборвав этот бешеный бег. Его пуля нашла, его сердце навек задохнулось, На холодной броне замерзал дорогой человек. (Припев) И он сделал свой шаг прямо в пекло, под пули и мины, Свой последний контракт подписал со своею судьбой. Не за славой пошел, а чтоб выпрямить детские спины, И закрыл их от бед этой страшной, чужой войной. Пусть земля над ним станет тяжелой, гранитной постелью, Но в уютном дому загорится заветный очаг. Он купил им достаток своею последней шинелью, Свою жизнь разменяв на улыбки в хозяйских очах. (Бридж) А в далеком тылу подрастают сынишка и дочка, У них новые книги, одежда и теплый обед. Только папы уже не обнимет их теплая строчка, И на праздничном фото его почему-то нет. (Аутро) Спит солдат вечным сном под березой в родной стороне, Долг отцовский исполнен, цена у него велика. Дети выросли в сытости, в мирной и доброй весне, Поминая отца, чья звезда зажжена на века.