Живой брат

Белый потолок больничной палаты,

Вместо солнца — лампа, тускло и темно

Помню, как кричали в рацию ребята,

А в ушах звенел лишь гул да скрежет колеса.

Жизнь висела на последнем издыханье,

Но в груди упрямо бился сердца стук.

Это было, брат, твое второе дыханье,

Что спасло из цепких и холодных рук.

Ты живой, братишка, слышишь, ты живой!

Пусть железо в теле, пусть на сердце шрам.

Ты вернулся с самой страшной мировой,

Вопреки прогнозам и седым ветрам.

И пока рассвет стучится нам в окно,

Значит, все дороги ведут домой.

Нам с тобой еще не все предрешено.

Ты живой, братишка. Слышишь, ты живой.

Память режет, будто острое лезвие,

Ночь приносит тени, что не побороть.

Только знай, что ты прошел сквозь возмездие,

И сумел обратно душу приколоть.

Каждый шаг теперь — победа, а не данность,

Каждый новый вдох — бесценнейший трофей.

Пусть ушла былая юношеская славность,

Стала сила духа в тысячу сильней.

Ты живой, братишка, слышишь, ты живой!

Пусть железо в теле, пусть на сердце шрам.

Ты вернулся с самой страшной мировой,

Вопреки прогнозам и седым ветрам.

И пока рассвет стучится нам в окно,

Значит, все дороги ведут домой.

Нам с тобой еще не все предрешено.

Ты живой, братишка. Слышишь, ты живой.

Время лечит, говорят, но время — доктор строгий.

Он не выпишет рецепт от горьких снов.

Только мы с тобой не ждем его подмоги,

Мы из пепла восстаем без лишних слов.

Заживут рубцы, и мы поднимем спины,

И еще обнимем тех, кто верил, ждал.

Мы с тобой — не просто выжившие мужчины,

Мы — начало всех немыслимых начал.

Ты живой, братишка, слышишь, ты живой!

Пусть железо в теле, пусть на сердце шрам.

Ты вернулся с самой страшной мировой,

Вопреки прогнозам и седым ветрам.

И пока рассвет стучится нам в окно,

Значит, все дороги ведут домой.

Нам с тобой еще не все предрешено.

Ты живой, братишка. Слышишь, ты живой.

Поднимайся, брат, нас ждут еще дела.

Эта жизнь тебя не зря уберегла.