Закон зимы

Снег колючий шкуряет по харе добела,

На бараки ложится, как саван седой.

Здесь малина не пляшет, здесь житуха замерла,

И молчит горизонт за колючей чертой.

Холод лезет под робу, до самых костей,

Где душа о тепле позабыла давно.

Тайга зырит сурово сквозь сетку ветвей,

Ей на наши побеги уже все равно.

Мы идем по тропе, что метель замела,

Каждый шаг — словно выстрел в звенящей тиши.

Здесь не верят в фуфло, здесь лишь ценят дела,

И читают по зенкам всю правду души.

Дым дешевых цигАрок смешался с пургой,

В этом мире нет места для розовых снов.

Только хруст сапогов под свинцовой тоской

И безмолвный вердикт ледяных облаков.

А по зоне, братан, свой гуляет закон,

Где за базар ответ, где блатная игра.

Здесь не важен погон, здесь решает фасон,

И у каждого в сердце свинца полведра.

Здесь молчание — золото, шепот — как сталь,

Чтоб не слышал вертухай за промерзшей стеной.

И уходит по кругу людская печаль,

Между вышкой, бараком и вечной зимой.

У печурки прокуренной вяжется дым, йо,

Бывалые молчат, их глаза — два свинца.

Помнят, кто был шкетом, кто стал здесь седым,

Кто откинулся с чистой, кто чалился до конца.

Язык как гранит, в нем ни капли воды,

Пара фраз — и понятен весь жизненный путь, ага.

«По понятиям жить» — здешний кодекс судьбы,

От которого в сторону не повернуть, не свернуть.

Здесь не спросят, откуда и чей ты сынок,

Здесь по масти встречают и ценят нутро, чек.

Переступишь черту — и получишь свой срок,

Свой урок, что усвоить придется быстро.

Этот лагерный быт — он неписаный свод,

Он въедается в кожу, калечит умы.

Кто-то выйдет на волю, но зона не ждет,

Заберет его снова из мирной тюрьмы.

А по зоне, братан, свой гуляет закон,

Где за базар ответ, где блатная игра.

Здесь не важен погон, здесь решает фасон,

И у каждого в сердце свинца полведра.

Здесь молчание — золото, шепот — как сталь,

Чтоб не слышал вертухай за промерзшей стеной.

И уходит по кругу людская печаль,

Между вышкой, бараком и вечной зимой.

Может, когда-нибудь вырвусь на свет,

Где воздух чист и нет этой сетки,

Но в башке навсегда останется след,

Эти метки, таежные ветки.

Вспоминаю, как делили пайку,

Как делили боль, страх и последнюю майку,

Как искали в этом аду свой путь, свою байку,

Как пытались душу не вывернуть наизнанку.

Ветер воет в трубе, как покойник в гробу,

Бурый номер стучит по стене, по горбу.

Но внутри горит искра, хоть судьба на дыбу

Подняла, но мы не сдаемся в эту борьбу.

Не просим прощения, не ждем подаян,

Тянем срок, как умеем, хоть план окаян.

В этом каменном мире, где снег, как дурман,

Каждый день — это новый капкан, новый план.

А по зоне, братан, свой гуляет закон,

Где за базар ответ, где блатная игра.

Здесь не важен погон, здесь решает фасон,

И у каждого в сердце свинца полведра.

Здесь молчание — золото, шепот — как сталь,

Чтоб не слышал вертухай за промерзшей стеной.

И уходит по кругу людская печаль,

Между вышкой, бараком и вечной зимой.

Таежный край… кича…

Свой закон…

Тишина…

Йо…