Жду тебя

Ноябрь роняет рыжую листву,

А я седая, будто бы от снега.

Перебираю эти извещения,

А передо мной, твои зелёные

Глаза, мой родной, из-под шлема.

Мне говорят: «Смирись, его уж нет».

А я в ответ им выключаю свет,

Я ждать тебя не разучилась, милый.

Бумажкам вашим грош цена, в них ложь.

Стучит в груди одно: «Живой, я знаю!»

Ты просто адрес мой не разберешь,

Идешь домой, дороги заметает.

А я не верю в списки павших, сын.

Ты где-то там, один на свете белом.

И я одна, средь каменных пустынь,

Жду весточки от сына, в камуфляже смелом.

Сердце рыдает, орден мне вручили

Твой посмертный, а мне ведь некуда гвоздики принести.

А я стою на огненном льду,

И в тишине ловлю чужие крики.

Молюсь ночами, глядя в образа,

Чтоб сохранил тебя Господь от пули.

И верю — высохнет моя слеза,

Когда ты крикнешь с улицы: «Мамуля!»

Бумажкам вашим грош цена, в них ложь.

Стучит в груди одно: «Живой, я знаю!»

Ты просто адрес мой не разберешь,

Идешь домой, дороги заметает.

А я не верю в списки павших, сын.

Ты где-то там, один на свете белом.

И я одна, средь каменных пустынь,

Жду весточки от сына, в камуфляже смелом.

Пусть говорят, надежды больше нет,

Пусть крутят пальцем у виска украдкой.

Я буду ждать тебя хоть сотню лет,

Мой мальчик, мой солдат, моя загадка.

Я чувствую, как бьется твой пульс,

Сквозь километры, ленты и туманы.

Я за тебя отчаянно молюсь,

И зашиваю на сердце раны.

Бумажкам вашим грош цена, в них ложь.

Стучит в груди одно: «Живой, я знаю!»

Ты просто адрес мой не разберешь,

Идешь домой, дороги заметает.

А я не верю в списки павших, сын.

Ты где-то там, один на свете белом.

И я одна, средь каменных пустынь,

Жду весточки от сына, в камуфляже смелом.

Я жду тебя, сынок...

Ты только возвращайся.

Домой.