Чужой среди своих.

Мне уже за полсотни лет, а сердце болит, как тогда,

Когда стучался в закрытые души твоей ворота.

Разделила ты нас из-за мужчин своих:

Для него — вся любовь, ну а я — как чужой средь своих.

Я рос словно ломоть, отломанный грубо от вас,

Не видел поддержки в тяжёлый и раненый час.

Я прошел через пламя войны, я мужал под огнем,

Мои награды пахнут кровью и выжженным днём.

Ты сказала с усмешкой: «За глазки красивые, чай...»

И во мне надломился последний сыновний причал.

Эти капли цинизма остались рубцом на судьбе,

Но я выстоял в этой жестокой и нечестной борьбе.

Я закрыл для себя твой дом навсегда, чтоб не видеть обман,

Я лечу на войне глубину своих детских травм.

И пускай эта горечь со временем станет водой,

Я обрёл свою мудрость, хоть путь мой был слишком крутой.

Мне больше не нужно фальшивых речей и тепла,

Моя жизнь без притворства, дорогу свою обрела.

Я мечтал о тепле, когда было темно на пути,

Но сквозь холод упрёков пришлось мне полжизни идти.

Больно знать, что у многих есть мама, а мне не дано,

Всё, что связывает нас — фамилия, только одно.

Если мне суждено на войне этой вдруг и погибнуть,

Я не вспомню о маме... Как жаль, эту бездну не сдвинуть.