Памяти Владимира 2

Тихий вечер, за окном шумит листва, На столе остыл давно вчерашний чай. Мама шепчет: «Саша, спать уже пора», А в ответ лишь тихий, горестный «прощай». Ты подушку обнимаешь, как тогда Папу сильного сжимал в своих руках. И по небу вновь торопится беда, Застывая вечной болью на губах. Плачет маленький Сашенька в подушку, Трубку телефонную к груди прижав. «Папочка, вернись, мне это нужно, Я же тут один, тебя не удержав...» Гудки в ответ, немая тишина, За окнами гуляет злой февраль. И знает сын — закончилась война, Но папу больше всех на свете жаль. Он рисует самолёт на белом листике, Говорит, что папа там, за облаком летит. И не верит ни словам, ни глупой мистике, Что сердечко больше папино не стучит. Он всё ждёт, что дверь откроется со скрипом, И войдёт, смеясь, родной, любимый твой. Но лишь ветер бьёт по окнам с хрипом, Нарушая этот тягостный покой. Плачет маленький Сашенька в подушку, Трубку телефонную к груди прижав. «Папочка, вернись, мне это нужно, Я же тут один, тебя не удержав...» Гудки в ответ, немая тишина, За окнами гуляет злой февраль. И знает сын — закончилась война, Но папу больше всех на свете жаль. Мама скажет: «Он теперь наш ангел, Саш», Только как же ангелу звонить? Ты прости, что дом теперь не наш, Нам с этой болью дальше как-то жить. Но ты жди, сынок, звезду свою, Папа смотрит сверху, любит, видит всё. Он во сне придёт в семью твою, Поцелует и укроет под крыло. Гудки... гудки... «Алло, пап?» — шепот в ночь. И только слёзы катятся, Не в силах горю помочь.