Беркут

На шевроне хищной птицей замер силуэт,

Память жжет лицо горящим дымом баррикад.

Взглядом режут сотни вспышек, гаснущих в ответ,

Под ногами плавится расколотый асфальт.

Мы стояли, стиснув зубы, в огненном кольце,

Каждый знал, что отступать — не наш удел.

И тяжелый отблеск стали на моем лице

Только ярче с каждым залпом пламенел.

Беркут — это имя выжжено в груди,

Словно клятва, что дана была давно.

Нам сказали: «Брат, своих не подведи»,

И с тех пор мы с правдой за одно.

Время бьет наотмашь, но не сломлен строй,

И летит над полем наш орел степной.

Снова пыль дорог военных, горизонт в огне,

Вместо криков площадей — раскаты канонад.

Вспоминаю Славянск, будто в страшном сне,

Где за каждым домом ждал засаду вражий взгляд.

Мы вгрызались в землю, держали рубежи,

Позывные хрипло рвались в треске помех.

Нам кричали в спину: «Продались, чужи!»

А мы просто делали свою работу за всех.

Беркут — это имя выжжено в груди,

Словно клятва, что дана была давно.

Нам сказали: «Брат, своих не подведи»,

И с тех пор мы с правдой за одно.

Время бьет наотмашь, но не сломлен строй,

И летит над полем наш орел степной.

От Донбасса до переднего края пути,

Годы сжались в один бесконечный рывок.

Тех, кто пал, нам уже никогда не найти,

Но их помнит каждый выстрел, каждый вздох.

Под броней все то же сердце, тот же нерв стальной,

И приказ простой, как жизнь: «Вернуться домой».

Беркут — это имя выжжено в груди,

Словно клятва, что дана была давно.

Нам сказали: «Брат, своих не подведи»,

И с тех пор мы с правдой за одно.

Время бьет наотмашь, но не сломлен строй,

И летит над полем наш орел степной.

Крылья не сложить, пока не кончен бой.

Наш орел степной летит домой.