Дядя Витя

Я помню дядю Витю он был легендой во дворе,

Такой, знаешь, свой в доску, вечно на своей волне.

Гармонь растянет — и польется песня про степной простор,

А ночью тихо, как индеец, перелезет через забор.

В соседнем саду наливные яблоки, как фонари,

Он их срывал не от нужды, а так, для куража, смотри.

И говорил мне, улыбаясь, хитрый глаз его блестел:

«Свобода, детка, — это то, что каждый сам себе хотел».

Дядька Витька вольный ветер, пыль дорог в седых висках.

Угонял коней по полю, оставляя в душах страх.

Воровал мотоциклы, чтоб умчаться в горизонт,

И смеялся громче грома, открывая новый фронт.

Он не был злым, он просто жил, как будто правил нет,

И в каждой краже оставлял свой поэтический след.

Потом пошли дела серьезней, рев моторов по ночам.

Милиция сбивалась с ног, не веря собственным очам.

«Урал» исчез из-под навеса, «Иж» ушел из гаража,

А дядя Витя на рассвете ехал, лезвием ножа

По кромке сна и беззаконья, где асфальт летит назад,

Где каждый поворот — как вызов, где не смотрят на разряд.

Он говорил: «Железный конь — он тоже хочет воли,

Зачем ему стоять в неволе, ржаветь от слез и соли?»

Дядька Виктор, вольный ветер, пыль дорог в седых висках.

Угонял коней по полю, оставляя в душах страх.

Воровал мотоциклы, чтоб умчаться в горизонт,

И смеялся громче грома, открывая новый фронт.

Он не был злым, он просто жил, как будто правил нет,

И в каждой краже оставлял свой поэтический след.

А помнишь, раз привел коня под самые мои окна?

Грива в лентах, шерсть промокла, ночь была темна.

Сказал: «Прокатимся, малая, до утренней звезды?»

И я почти пошла за ним, не ведая беды.

Но я осталась. А его следы метель потом мела.

Такая вот история, такие вот дела.

Дядька Витька.. Просто ветер...

Яблоки на том снегу.

Я его рассказы в сердце

До сих пор вот берегу.

Угонял...

И жил, как пел...

Больше я таких не встречу.