Траншея дружбы

Нас подняли по тревоге, ночь черней, чем сапоги.

Командир сказал нам строго: "Там засели враги".

Нам на штурм идти, ребята, до рассветной полосы,

На броне сидят два брата, две солдатские души.

Саня, наш комиссар бывалый, и Мишаня, звать Лимон,

Он за ленточкой, пожалуй, свой седьмой встречал сезон.

А над нами "птички" кружат, да свинцовая метель.

Мы с тобой, братишка, служим, наша общая постель —

Эта мокрая траншея, этот стылый чернозем.

Мы прорвемся, мы сумеем, мы с победою придем.

Вот он, вражеский блиндажик, метров триста впереди.

"Ну, Лимон, давай покажем!" — Саня хрипло говорит.

Мишаня молча кивает, автомат к плечу прижал.

Кто из нас живым останется, кто сегодня не гадал.

Первый взрыв — земля дрожала, дым глаза нам застилал,

А Лимон уже с кинжалом к амбразуре подползал.

А над нами "птички" кружат, да свинцовая метель.

Мы с тобой, братишка, служим, наша общая постель —

Эта мокрая траншея, этот стылый чернозем.

Мы прорвемся, мы сумеем, мы с победою придем.

Саня бил из пулемета, прикрывал его огнем.

Выполняли мы работу, думая лишь об одном:

Чтоб вернуться невредимым, чтоб обнять своих родных,

Чтобы небо было мирным для детей и для седых.

Взяли "опорник" тот с налета, бой закончился к утру,

Только Саня почему-то кровь стирал с лица рукой.

А над нами "птички" кружат, да свинцовая метель.

Мы с тобой, братишка, служим, наша общая постель —

Эта мокрая траншея, этот стылый чернозем.

Мы прорвемся, мы сумеем, мы с победою придем.

Снял Лимон с плеча гитару, тронул струны невпопад.

"Живы, Саня... Слава Богу..." — и поехал наш отряд.