Хроники бетона

Район панельных плит, где воздух пахнет пылью,

Я помню этот быт, как сказку, ставшу былью.

Отец вечно в тени, мать в слезах на кухне,

Их крики — это дни, что безвозвратно рухнут.

Я строил мир вовне, из палок и картона,

Пока в моем окне сгорала жизнь без стона.

Малец с глазами старца, в кармане ни гроша,

Учился улыбаться, едва-едва дыша.

Слеп Слин на бите, это хроники бетона,

Где правда в простоте, а детство вне закона.

Не все, кто дал нам жизнь, достойны зваться "мама",

Мой путь — сплошной карниз над выжженной панорамой.

Иконы на стене, но в них ни капли веры,

Весь мой багаж при мне — лишь шрамы да химеры.

Слеп Слин на бите, это хроники из пыли,

О тех, кто в темноте меня любить забыли.

Года летят стрелой, стирая акварели,

Тот двор давно чужой, и пацаны созрели.

Кто-то ушел на дно, кто-то поднялся в гору,

А мне дано одно — идти наперекоры.

Я видел их любовь — дешевую подделку,

И горький привкус слов, летящих мне вдогонку.

Они хотели сына, чтоб был как все, по ГОСТу,

А получили минотавра в лабиринте взрослом.

Слеп Слин на бите, это хроники бетона,

Где правда в простоте, а детство вне закона.

Не все, кто дал нам жизнь, достойны зваться "мама",

Мой путь — сплошной карниз над выжженной панорамой.

Иконы на стене, но в них ни капли веры,

Весь мой багаж при мне — лишь шрамы да химеры.

Слеп Слин на бите, это хроники из пыли,

О тех, кто в темноте меня любить забыли.

Простить? Легко сказать, когда не рвали душу.

Я научился ждать и никого не слушать.

Этот холод внутри — не блажь и не бравада,

Это мой визави из огненного ада.

Но я стою, смотри, сквозь трещины асфальта,

И говорю "гори" всему, что стало фальшью.

Слеп Слин на бите, это хроники бетона,

Где правда в простоте, а детство вне закона.

Не все, кто дал нам жизнь, достойны зваться "мама",

Мой путь — сплошной карниз над выжженной панорамой.

Иконы на стене, но в них ни капли веры,

Весь мой багаж при мне — лишь шрамы да химеры.

Слеп Слин на бите, это хроники из пыли,

О тех, кто в темноте меня любить забыли.

Я сам себе родитель, сам себе судья.

Из пепла возродитель. Это моя семья.